Самарцам запретили исполнить последнюю волю близких
Фото: Андрей ТАНАЕВ. Перейти в Фотобанк КП
Четыре с половиной года назад Юрий Калиничев потерял единственного сына. Служба в Афганистане подорвала здоровье Валерия, и в 42 года его не стало. На могиле отец поклялся, что после смерти навсегда останется рядом. В те годы кладбище на Сорокиных хуторах считалось городским, и многие самарцы хоронили там близких. А через год решением суда кладбище закрыли, родственные захоронения прекратили.
– С тех пор мы с женой спать перестали, – сквозь слезы говорит Юрий Николаевич. – Выходит, я сыночка обманул?!
Юрий Калиничев пытается отвоевать место для родственных захоронений
Таким же вопросом задаются и десятки других самарцев. У каждого своя душераздирающая история. Сын не смог похоронить мать рядом с отцом, хотя родители прожили душа в душу более 40 лет. Мать на коленях умоляла похоронить рядом с отцом единственную дочь, ей отказали…
В «моральный капкан» угодили исконные жители окрестных сел. Шестьдесят семей оказались лишенными фамильных захоронений.
– На Сорокиных Хуторах жили мои прадеды, – говорит Сергей Ядринцев. – В паре километров отсюда, на погосте, наш семейный склеп, там вся родня лежит. Нам-то почему запрещают хоронить здесь близких?!
Запрет возник не на пустом месте. В 2008 году 3 семьи, проживающие рядом с кладбищем, обратились в суд. Их тоже можно понять. Последние годы они просыпались, готовили еду и прогуливались с детьми под траурный марш и плач убитых горем людей.
Юрий Калиничев хочет, чтобы его похоронили рядом с рано умершим сыном Валерием
– Кому это понравится?! – вспоминает Екатерина Северина, одна из обратившихся в суд. – Катафалки стоят под окнами, загораживают проезд. Весной из-за паводка вода стоит над могилами, а в паре метров водопровод!
Дело в том, что когда-то на месте кладбища был лес, а скромный сельский погост располагался в отдалении от жилья. С 1997 года он начал расти бешеными темпами. За 10 лет «город мертвых» разросся до четырех гектар. Когда между домами и могилами осталось 8 метров, жители побежали в прокуратуру. Суды нашли в кладбищенском делопроизводстве кучу нарушений. Земля толком не оформлена, санитарные нормы попраны. В июле 2009 года городское кладбище закрыли, а в родственные ограды разрешили хоронить… только урны с прахом! Вот только крематория в Самаре нет, да и не в обычаях христиан сжигать тела усопших. В результате исходом дела остались недовольны даже те, кто его начал. Екатерина Северина и другие противники кладбища хоть и живут в относительной тишине, забора вокруг него так и не дождались. Зато у них появилась новая головная боль: родственники усопших навещают, говорят «спасибо». И ведь каждому не объяснишь, что власть перестаралась. И не были они против родственных захоронений. Власть же, вместо того, чтобы распутать клубок старых проблем, создала новую.
МНЕНИЕ ЮРИСТА
Александр ИЕВЛЕВ, адвокат:
- По федеральному закону «О погребении и похоронном деле» человек сам вправе решать, где быть похороненным. Люди имеют право хоронить близких так, как считают нужным. Кремация и урны с прахом не в традициях православия, заставлять нас сжигать близких также никто не имеет права. Нарушенные права самарцам обязательно надо защищать в судах.