Как я давила в себе "бесов" и пыталась сострадать бомжам

Последнее время писать и говорить о бездомных стало немодно. Вспоминают о них лишь, когда бродяги оказываются в центре скандала. Например, когда отморозки обливают их бензином и поджигают, а из поликлиник выгоняют умирать на улицу. Месяц назад безобразный случай произошел в тольяттинской больнице №4. На остановке в Комсомольском районе прохожий Алексей Киселев увидел плохо одетого мужчину (см. подробности на сайте kp. ru). Бездомный признался, что его выгнали из больницы. Хотя передвигаться самостоятельно он не мог: пальцы на ногах отморожены.

Алексей пытался дозвониться до «скорой». Безрезультатно. Потом сообщил о ЧП местной журналистке. Та связалась с высоким медицинским начальством. После этого за бездомным приехала «Скорая» и бомжа забрали обратно в больницу. Алексей говорит, что когда Виктора Саковича раздели врачи, его ноги были в ужасном состоянии.

Бездомного Виктора Саковича врачи отправили умирать на мороз

- Пальцы, точнее то, что от них осталось, черные, - вспоминал он. - Запах гниющей плоти. Когда я уходил из больницы, мне еще в спину кинули: «Ты ему апельсинчики еще принеси». Врачи сейчас ни бога, ни черта не боятся!

И мы решили съездить туда, где «врачи ни бога, ни черта не боятся». В тольяттинскую больницу №4, из которой выгнали Саковича.

Зимой больницы наводняют бомжи

Ожоговое отделение. На койках в палатах сидят бородатые мужики. Лица у многих отекшие, одежда затерта до дыр.

- Что же это, отделение превратилось в пристанище для бездомных? – вертится вопрос в голове.

Подтверждает опасения заместитель главного врача больницы №4, Светлана Скачкова.

– Знали бы вы, сколько сил мои санитарки тратят, чтобы выходить этих бомжей: отмыть, постричь, обработать в специальной камере. За зарплату в 4-5 тысяч. А потом читают они ваши материалы, им становится очень обидно! - в сердцах говорит врач. - У нас в ожоговом отделении всего 37 коек. Из них 13 в начале весны занимали бомжи. Зимой кроватей вообще не хватает. Приходится больных класть в коридор. Не хватает места другим людям, вы это понимаете?

Другим – это таким же, как мы. Закрываю глаза и представляю картинку. Лежу я в ожоговом отделении, а на соседней койке пропитая бомжиха. И пахнет от нее так, что меня начинает тошнить. Открываю глаза, перевожу дух: лежать рядом с бездомными совсем не понравилось. Где же ты, хваленое человеколюбие, улетучилось куда-то. И чем тогда мы отличаемся от врачей, выбрасывающих на улицы бомжей?

- Мы принимаем бездомных без полиса, без документов, - продолжает возмущенный монолог Светлана Скачкова – А они вместо того, чтобы сказать "спасибо" за лечение, пьют в палатах, сбегают из отделения! Что касается Саковича, то он пролежал в больнице месяц. Больше здесь не держат. По закону мы обязаны предложить бездомному социальный приют. Мы это и сделали. Там бы за Саковичем медсестры ухаживали, раны его обрабатывали. Но он отказался. Сказал, что поедет в гости к другу. И другие так же говорят. Соглашаются ехать в социальную гостиницу единицы. А силком везти в приют не имеем права. Да и не наша это задача.

Пьют в отделении и гадят в постель

Правда ли, что медики направляют бездомных в социальный приют, а они отказываются? Врут, наверное, думаю я. Отправляемся в приют разобраться на месте. Кстати в Самаре такого учреждения нет, а в Тольятти есть. Обстановка в нем самая скромная. Крашеные розоватой краской стены. Маленькие комнатки с простенькой советской мебелью, небольшая столовая. Очень похож приют на пионерлагерь. Не случайно так социальную гостиницу называют и тольяттинские чиновники.

- Зимой приют забит под завязку, - рассказывают его работники. - Даже в коридоре приходится ставить раскладушки. А летом пустует. Понятно почему. Зимой-то на заброшенных дачах и в подъездах холодно. Вот и идут бродяги «сдаваться» в приют.

- За год в нашем учреждении пребывают по 472 бездомных, - уточняет цифры директор тольяттинского социального приюта для бездомных, Юрий Сутормин. – Хотя в городском отделе соцзащиты на учете стоят около 1000 бродяг.

Сколько их на самом деле, не знает никто, даже переписчики. Да и как их сосчитать? Искать по теплотрассам, подвалам и заброшенным дачам? Директор приюта показывает журнал, в котором врачи фиксируют бездомных, обратившихся к ним в больницу. В серенькой тетрадке - сотни фамилий. Возле многих из них есть роспись, что бездомный после лечения отказался ехать в приют. Получается, врачи не обманывают?

Подходим к женщине, которую недавно выписали из ожогового отделения той самой больницы, где лежал Сакович. Елене Лященко нет еще сорока, а на вид все семьдесят. Морщинистое лицо, вместо рук – культи, результат недавнего обморожения. Мы рассказываем ей о недавнем скандале. Ну, думаем, сейчас грудью встанет на защиту бомжей. А она принялась яростно защищать… врачей!

- В этой больнице ко мне относились, как к человеку, - высказалась женщина. – Врачи сделали бесплатную операцию (Елене ампутировали часть кисти, - Прим. Авт.). Хотя у меня при себе не было документов. Постоянно подкармливали, поддерживали добрым словом. Рассказали о социальном приюте, подготовили выписку для оформления сюда. Через вас хочу передать этим людям - большое спасибо!

Бомж Елена Лященко встала на сторону врачей, а не бездомных

Фото: Михаил ДЕНИСОВ. Перейти в Фотобанк КП

А своих братьев по несчастью Елена не защищает. Говорит, ведут себя многие с сестрами и санитарками по-хамски.

- В больнице частенько напивались в стельку, - рассказывает бездомная. – Многие вели себя, как в ночлежке. Например, лень идти в туалет, гадили прямо в постель. Конечно, санитарки возмущались. Из больницы убегали, не закончив процедуры. В общем, вели себя, как скоты. Слушаю все это, и отношение к "извергам-медикам" меняется. А вот к бомжам, наоборот, неприязнь нарастает. Стараюсь подавить в себе «бесов». И потом нельзя мерить всех одной гребенкой. Люди все разные.

Из 472 человек к нормальной жизни вернулись пять

Каждый бездомный может провести в приюте, максимум, полгода. За это время он должен найти работу, научиться себя обеспечивать, снять жилье. То есть вернуться к обычной жизни.

- Я хочу пойти на завод, - говорит одна из жительниц приюта, Оксана. – Когда-то там работала. Опыт есть.

- А меня директор устроил дворником, - высказывается сирота Саша. – Наконец свои деньги появились.

Но таких энтузиастов, говорят работники приюта, единицы. Большинство обитателей создает видимость бурной деятельности, а на самом деле пересиживает в приюте зиму. Из 472 человек к нормальной жизни вернулись только пятеро. Ничтожное число. Буквально, арифметическая погрешность.

- Порой доходит до смешного, - рассказал директор учреждения, Юрий Сутормин. – Один предприниматель предложил бездомным убирать яблоки в садах за небольшую плату. Из 30 человек согласилось только трое. В некоторых организациях, наоборот, бомжей не берут на работу принципиально. Предприниматели не верят, что бездомный может быть дисциплинированным сотрудником: не будет пить, прогуливать смену. Мы лично наблюдали такую картину. За углом стоят несколько мужиков в потертых куртках и глушат водку. Потом закусывают, и, как ни в чем не бывало, возвращаются в приют. Администрация учреждения знает, что бездомные пьют за территорией, но сделать ничего не может.

- Свободная беззаботная жизнь она же затягивает, как наркотик, - рассуждает Сутормин. - Вот вам нужно позаботиться о том, как написать после приезда статью, как дома накормить мужа, что нужно отложить деньги на оплату коммунальных услуг. А бродяги живут одним днем. Они свободны от государства, от начальников, от детей, от брачных уз. В этом и болезнь многих из них.

Слушаю монолог директора приюта и ловлю себя на мысли, а, может быть, не нужны вовсе приюты. Бомжи не исправляются, деньги из бюджета тратятся немалые. Лучше пустить их на другие цели, скажем, на ту же медицину.

- Мне не раз говорили, что мой приют - бесполезная трата государственных денег, - после неловкой паузы отвечает Сутормин. - А я вам вот что скажу. У вас, как и у других людей, есть квартира, у многих дачи. Зимой вашу дачу не спалили бездомные? А в вашем подъезде бродяги не живут? В том, что у вас дача цела и чистый подъезд, есть часть и нашей заслуги.

Приюты для бездомных нужны и самим бродягам, и благополучным гражданам

И с этим, действительно, не поспоришь. В огромную бочку с дегтем директор тольяттинского приюта добавляет ложку меда. Он рассказывает такую историю. Пару лет назад в приют попал парень Руслан. Вернулся из тюрьмы, а родственники выписали его из квартиры. Выпивал, скитался, полгода прожил в приюте, как и сотни других бродяг. За это время нашел работу в такси, женился.

- А на Новый год он нам бутылку шампанского принес и конфеты, - вспоминает Юрий Сутормин. - Чтобы мы выпили за его успех.

Получается за человека все же стоит бороться? Или, по крайней мере, уважать их выбор. Пусть живут, как живут, бог им судья, не мы.

В ТЕМУ

Тольяттинцы взяли бездомного под опеку

В лесу, в Центральном районом Тольяти, неподалеку от больницы Баныкина обитает бомж Михаил. История 45-летнего мужчины типичная. 13 января бездомного привезли в ожоговый центр с обморожением ног, 21 прооперировали, а 1 марта выписали и отправили на ту же поляну в лесу, где он раньше обитал.

В один из весенних дней сидел он на пеньке, грелся на солнышке, сняв обувь: сушил ноги и бинты. За этим занятием застала его тольяттинка Маргарита. Слово за слово. Михаил поведал свою печальную историю. Дескать, уехал на заработки из Автограда в 1994 году, а когда вернулся, отец умер, а мачеха не пустила на порог квартиры. На руках – справка о потере документов. Паспорта нет.

Маргарита кинула клич по знакомым: давайте поможем человеку.

Присмотрела с подругой возле близлежащего кафе полуразрушенный навес. Там и предложили «жить» Михаилу. Насобирали бездомному по помойкам доски, фанеру, листы толстого картона, заделали дыры в стенах и крыше навеса. Нашли диван в приличном состоянии. Другая пенсионерка, работавшая медсестрой, согласилась делать Михаилу перевязки, пока не зажили ноги. Говорит, что два дня с духом собиралась, давила в себе брезгливость. Еще одна знакомая – юрист взялась хлопотать о восстановлении документов. Женщины приносят регулярно еду Михаилу. Кипятком выручает дама из соседнего ларька.

Вскоре бомжа заметил хозяин кафе, что рядом с жилищем бомжа. Узнав, что «сосед» не пьет, пообещал ему платить тысячу рублей за уборку территории. Михаил с радостью согласился. По ночам он подрабатывает, собирает бутылки. Кто знает, может его одна заблудшая душа обретет покой и уют? А мы научимся быть добрыми и терпимыми к изгоям жизни. ЕСТЬ МНЕНИЕ

«Каждый человек имеет право быть несчастным»

Артур Чубаркин, психотерапевт, кандидат медицинских наук, депутат думы г.о. Тольятти:

- Почему бомжи отказываются от помощи? Процент вернувшихся к нормальной жизни среди них крайне низок.

-Такой образ жизни – определенный выбор человека. Это касается не только нашей страны. Это и определенный психотип. Среди бомжей не только алкоголики, есть и социопаты, психопаты, глубоко интровертированные люди, которым сложно вернуться к обычной жизни. Даже если им создавать максимально комфортные условия для реабилитации, процент вернувшихся к нормальной жизни будет выше, но не существенно. Это показывает опыт зарубежных стран. В 70-е годы в конгрессе США обсуждалась поправка к закону, которую в итоге приняли. Она гласит: каждый человек имеет право быть несчастным. Жизнь бомжей – эта их форма несчастья. Но в обществе должны быть институты, которые стремились бы им помочь. С моей точки зрения, у нас таких служб недостаточно.