Самарцы пришли на подмогу «Невскому экспрессу» одними из первых

Поздним вечером 27 ноября поезд сообщением Санкт-Петербург – Самара шел домой на всех парах. Скорость, как говорят железнодорожники, была под 100 км/ч. Около 10 вечера пассажиры укладывались спать. Внезапно состав резко затормозил и остановился. Пассажиры спросили, в чем дело. Им ответили, - впереди красный, не пропускают.

– Мы не хотели волновать пассажиров,– поясняет Галина Шершнева, начальник поезда.

–Пока стояли, я случайно услышал по радио переговоры машинистов с «Невского», - говорит Александр Вильчинский, поездной электромеханик.– И потихоньку сообщил об этом нашим. Так что когда о крушении сказали официально, мы морально были готовы к спасательным работам.

– Когда нам сообщили о крушении, по радио мы собрали в штабном вагоне врачей, людей с медобразованием и крепких мужчин-пассажиров,–говорит Галина Вершнева.– Мы оставили половину проводников на месте, а сами пошли пешком до потерпевшего крушение экспресса. И хотя мы к тому времени немного сдали вперед, идти пришлось километра полтора. Никогда не забуду, как по гравию торопливым шагом бежала вперед женщина- врач, сотрудница 5 МСЧ. Там и без каблуков-то идти было трудно.

Из вагонов самарцы взяли с собой ковровые дорожки, аптечки, постельное белье, – все, что могло пригодиться для спасения людей.

– Из нашего состава мы вышли около 23.00,– говорит Галина Шершнева.– К месту крушения шли при свете фонариков, получается, где-то через полтора часа после трагедии.

Когда самарцы подошли к месту катастрофы, увидели отдельно стоящий освещенный состав «Невского» с двумя разбросанными по обеим сторонам полотна вагонами и костры. Люди их жгли, чтобы согреться. Район аварии обесточили. Кстати, именно поэтому «Сапсан» не смог подойти к «Невскому» так же близко, как наш 338-й.

«Никто никем не командовал»

По словам очевидцев, картина на месте ктастрофы была чудовищная. От двух последних вагонов экспресса, раскиданных по обе стороны полотна, осталась груда искореженного металла. Под вагонами и на обочине тут и там попадались тела погибших. С первого взгляда на них было ясно: помощь им уже не нужна. Вокруг валяющихся на боку вагонов ходили люди с фонариками. Скорее всего, ФСБ-шники. Они накрывали тела одеялами. Крики и стоны были слышны ближе в стоящему на рельсах составу. После взрыва и экстренного торможения многие пассажиры попадали, получили травмы. Но особой паники не было. Особенно после того как МЧС-ники установили вдоль полотна дизельное освещение. Кстати, самарские железнодорожники не удивились, что большая часть вагонов осталась на рельсах. Говорят, если бы скорость была больше, например, 250 км/ч, экспресс «пролетел» бы место взрыва еще успешнее.

– Когда мы пришли на место, пожарные тушили пожар в первом от головы вагоне,– говорит Александр Вильчинский, поездной электромеханик.– Туда мы и пошли прежде всего. Людей доставали через разбитый оконный проем и дверь. За час вытащили всех из этого вагона. Помогали МЧС-овцы, пожарные, пассажиры. Команда была человек в 6-7. До нас здесь были только пожарные и ФСБ-шники. «Скорая» приехала при нас. Людей из пострадавших вагонов очень активно вытаскивали пассажиры «Невского». Кстати, никто не паниковал, не кричал. Слышались только стоны раненых. Действовали все слаженно, хотя никто никем не командовал.

– Два последних вагона были раскиданы по обе стороны полотна,– говорит Андрей Гладкий, проводник вагона № 7.– Еще один стоял в составе, но был поврежден. Под упавшими вагонами лежали скрюченные тела погибших, там работали МЧС-ники и сотрудники прокуратуры. Мы пошли к вагону, который накренился, но стоял на колесах. Внутри было не пройти: коридоры завалены мусором: стульями, багажом…Чтобы вытащить из вагона людей, приходилось сначала переносить из на руках к выходу, а потом уже класть на носилки. В вагоне, к которому подошли мы с напарником, было 12 раненых человек. Помню, как мы выносили беременную девушку.

–Совсем молодая, лет 25, у нее были повреждены руки,– добавляет Александр Вильчинский.– Мы несли ее на руках до единственной пробившейся на тот момент к поезду «Скорой». Машина стояла метрах в 60-70 от полотна, к ней никто не мог подойти, надо было лезть через забор, чепыжник. На руках впятером-вшестером несли.

Сколько народу вытащили самарцы, они не считали. Говорят, не до того было. На мест о катастрофы ходили и самарские проводницы. Они носили воду, медикаменты, постельное белье для перевязки и теплые вещи. К счастью, погода была не по-осеннему теплая, плюсовая.

Пассажиры встретили пострадавших чаем и добрым словом

Всех пассажиров «Невского», кто мог самостоятельно двигаться, принял самарский поезд.

– По спискам, мы забрали с места крушения 483 человека, – говорит Галина Михайловна. – Наши пассажиры с пониманием отнеслись к тесноте. Людей пытались напоить чаем, обогреть, утешить. Правда, на людей, которые пришли с экспресса, даже смотреть было тяжело. Они стояли или сидели какие-то оцепеневшие, безучастные. Видно, что люди были в шоке. Помню, в наш вагон попала девушка, вся исцарапанная, тоже в шоке. Ее начали вытирать, мыть водой, успокаивать.

– После экстренного торможения мы стояли часа 2-3,– говорят пассажиры 338 поезда.– Некоторые порывались пройти к месту аварии, но нас не пускали проводницы. Во время вынужденной стоянки нам и пассажирам с «Невского» давали сухпайки и чай. В общей сложности поезд опоздал на 14 часов. Такого долгого путешествия из Питера в Самару я не припомню.

После посадки пострадавших переполненный самарский поезд двинулся назад, к станции Угловой. Там пассажиров с «Невского» пересадили на экспресс Сапсан.

Сегодня бригада 338 поезда отмечает второй день рождения.

– Если бы машинисты «Невского» сообщили о крушении минут на 5 позже,– говорит Галина Вершнева,– мы «вылетели» бы на своих 100 км/ч как раз на лежащий после взрыва на нашем пути вагон. Думать не хочется, что могло бы быть…

"Легкие" пациенты отказывались от обезболивания в пользу "тяжелых"

Врачи с самарского поезда сражались за жизнь пострадавших в "Невском" четыре часа.

Первыми на месте крушения поезда оказались самарские медики(не считая тех, что с "Невского экспресса"). Вот какой запомнилась та ночь Марине Сидоровой, врачу-терапевту санатория "Волга".

- Мы ехали из Питера с мужем, он хирург, - рассказывает она. - Когда узнали о крушении, я сказала, что мы врачи и, если что, поможем, чем сможем.

Марина Геннадьевна вспоминает, как они бежали вперед по шпалам, подсвечивая себе сотовыми телефонами.

- В память врезались бредущие по обочине в сторону самарского поезда зомби, -вспоминает женщина. - Это были мужчины, они шли размеренным шагом, глядя куда-то перед собой, не реагируя на вопросы. Я еще про себя подумала, неужели помощь уже никому не нужна, раз мужчины ушли?

Когда самарцы прибежали на место, из разбитых вагонов выносили потерпевших на обочину и складывали на матрасы и одеяла.

- Крики боли раздавались из третьего вагона, того, что устоял на рельсах, - вспоминает Марина Геннадьевна. - Наши мужчины залезали через разбитые окна, кричали "есть кто живой?". Иногда им отвечали. Один мужчина подал голос из-под трех, заваливших его, трупов. Надо было срочно обезболивать пассажиров. Некоторым кололи анальгин перед эвакуацией из вагонов, другим - уже на обочине. Когда ампулы кончились, встал вопрос о более сильных препаратах, например, морфине. Его нашли в аптечке проводников, им обезболивали самых тяжелых.

- Коллеги мне сказали, что нельзя колоть, потому, что за наркотики надо будет отчитываться! - вспоминает Марина Сидорова. - А я ответила, колите, иначе у пациентов начнется болевой шок. Кстати, некоторые сами отказывались от обезболивания. У одной женщины был порез стопы и явный перелом. Я посоветовала ей ввести анальгетик, но она сказала - "я потерплю, сделайте укол тем, кому хуже. Многие поступали так, как она".

Врачи работали, не глядя на часы. Накладывали шины, бинтовали, обезболивали, успокаивали.

- Люди были в ужасном состоянии, - вспоминает Марина Сидорова. - Лица в запекшейся крови, не поймешь мужчина перед тобой или женщина.

Когда бешеная ночная смена подошла к концу, самарские врачи глянули на часы и ахнули: 3 ночи! Вот тут-то у наших "спасателей" чуть не случился легкий шок.

- Пока мы работали четыре часа без перерыва, наш поезд ушел! Повез пассажиров из "Невского экспресса" в сторону Питера, - продолжает Марина Сидорова. - Мы испугались: одеты легко, с собой ни денег, ни документов. Но начальник поезда успокоила: поезд будет нас ждать. В "родном" 8 вагоне нас встречали, как героев. Правда, перед долгожданной отправкой в Самару произошла еще одна задержка. Один из парней, которые вместе с нами спасали пассажиров, был из "экспресса". Он узнал, что наш состав идет на Самару и с криками "мне надо в Питер!" сорвал на ходу стоп-кран. Его проверили и дали ему сойти. К счастью, это было последнее ЧП за ту ночь.

Олег Моцарь: " Столько крови, оторванных рук и ног я ни разу не видел"

Начальник поисково-спасательной службы Самары случайно оказался в поезде "Санкт-Петербург - Самара" В самарском поезде, в вагоне №8, возвращался домой из командировки Олег Моцарь, начальник поисково-спасательной службы Самары. Он ехал вместе с руководителями Тольяттинского и Новокуйбышевского подразделений поисково-спасательной службы Самарской области Геннадием Куреня и Станиславом Ямщиковым. Когда спасатели узнали о катастрофе, сразу предложили свою помощь.

Интересно, что Олег Моцарь никогда в жизни не брал с собой в поездки фонарик. А на этот раз почему-то взял.

- Он мне так пригодился!- говорит Моцарь, вспоминая ночь с 27 на 28 ноября.- Если бы не фонарик, искать людей в вагонах Невского экспресса пришлось бы в кромешной темноте.

Олег Моцарь говорит, что мясорубка, которую он увидел при крушении экспресса, была куда страшнее всего, что он видел за последние 13 лет работы спасателем.

- Столько крови, оторванных рук и ног сразу я ни разу не видел, - признался он. - Хотя на памяти и пожар ГУВД, на Куйбышева 42, и другие "горячие" точки. Из памяти не идет мужчина, которого мы собирались нести. Одна нога оторвана ниже голени, вторая совсем. Он умер буквально на наших руках, когда мы его пытались вынести...

- Оглядываясь назад, я заметил еще одну странность этой поездки, - говорит Олег Моцарь.- В поезде на меня напал лирический стих, и я скинул жене смс-ку: "Жизнь коротка, надо столько успеть!" Она с удивлением ответила: "Ты что это?!". Позже я посмотрел время отправки той своей смс-ки. Это было за 5 минут до катастрофы "Невского"!